Carnegie Endowment for International Peace
- На связи с Карнеги
- Поиск
- Ресурсы Карнеги
Центры Карнеги в мире
Языки
Вследствие инцидента со сбитым Су-24 все игроки, так или иначе задействованные в конфликте вокруг Сирии, получили опыт столкновения с неожиданной ситуацией, какие наверняка еще будут происходить в будущем, — тем более что регион крайне нестабилен, границы там, видимо, будут меняться, полноценной единой коалиции против ИГИЛ (запрещено в РФ) не создано.
Президент Турции пытался связаться с Путиным после того, как был сбит российский Су-24, однако Путин не пошел на контакт. Но Эрдоган — тоже жесткий человек, и он, как и Путин, может почувствовать личную обиду. У Путина не получилось также толком договориться по сотрудничеству в Сирии с приезжавшим в Москву Олландом.
Учитывая короткую память россиян, власти не так сложно присвоить себе образ первого российского президента.
Если турецкий самолет сознательно нарушит воздушное пространство Сирии и тем более нанесет там удары по курдам, то наши комплексы С-400 смогут его сбить. Конечно, НАТО сплотится и отреагирует очень остро, но вряд ли начнет войну против РФ. Вообще же, согласно международному праву, мы можем сбивать в Сирии самолеты и США, и саудитов, и пр., но право не всегда совпадает с политикой.
Обесточив Крым, украинские власти и неформальные борцы с Путиным перепутали политический режим и простых людей. В итоге Украина, наказывая крымчан, потеряла Крым — и подыграла Путину, потому что его режим от этого только крепчает.
В ситуации с Сирией много неясного. РФ вроде бы воюет против ИГ, но реальную информацию об этой кампании и об истинных целях РФ нам не дают. При этом ИГ (запрещено в РФ) обвиняют в недавних терактах, но это не их почерк. В России же теперь, конечно, будет расти неприязнь к мусульманам, но если говорить, в частности, об азербайджанцах — то они уже стали фактически «своими».
Нельзя говорить об альянсе России и Ирана в Сирии: при заинтересованности обеих стран в выживании государственных институтов Сирии движущие факторы, стоящие за этими намерениями, — совершенно разные. Поэтому Тегеран и Москва сотрудничают друг с другом очень осторожно, взаимодействуя только там, где это необходимо.
Турки сбили военный самолет РФ, но силового ответа с нашей стороны не будет: это означает войну с НАТО, а ведь мы сейчас пытаемся все вместе бороться с терроризмом. Правда, у Турции специфическая позиция: она борется скорее с курдами и с Асадом. На Турцию надо нажать (в том числе и Запад должен это сделать), чтобы она не вносила раскол в общие ряды.
За полтора года поворот России на Восток в основном свелся к ряду двусторонних договоренностей с Китаем, в то время как диверсифицировать контакты и выстраивать отношения с другими азиатскими игроками у РФ получается хуже. Одна из причин — непоследовательность Москвы при работе в многосторонних форматах, которые начинают играть в регионе все большую роль.
Чтобы разрядка в отношениях РФ — Запад стала возможной, Западу нужно отказаться от тотального недоверия к России, а России внести существенные коррективы в свою внешнюю и внутреннюю политику, которые в значительной степени основаны на антизападничестве. Пока это трудно представить.
Либерализация общества и реформы вместе с изменением имиджа и образа поведения на мировой арене были бы намного более дешевым и надежным способом обеспечить стабильность и развитие экономики России, чем поиск и использование новых источников ренты взамен исчезающей нефтегазовой — даже таких перспективных, как географическое положение и огромная территория.
Китайцы практичны и материалистичны; они охотно используют западные «штучки», но, похоже, руководствуются при этом правилом: наша суть всё равно останется китайской. Однако сейчас Китай вступил в очень сложный и ответственный период со многими неизвестными. Тем не менее Китай и китайцы останутся — и через пятьдесят лет, и в более отдаленном будущем.
США, которым сейчас приходится привыкать к тому, что они перестают быть единственной в мире сверхдержавой, стоит учесть прошлые ошибки Великобритании, которая уже пережила то же самое в ХХ веке
Войны перестали быть делом исключительно национальных государств; новые типы оружия уже не являются монополией армий и их правительств. Чтобы остановить террористов, демократиям требуются радикальные перемены в их взглядах на войну, боевиков, оружие, разведку и шпионаж.
Хотя больше всего шума поднимается вокруг американо-китайских проблем в области политики и безопасности, основной темой во взаимоотношениях двух стран все равно остается экономика
Госбюрократия в России создала себе оптимальные условия для «нецелевого использования» финансовых средств, для коррупции и просто для легитимизации воровства. Такое государство устойчиво, но совершенно неконкурентоспособно.
Европейский мир усложнился, но европейские идеалы остались теми же. Как террористы, так и реагирующие на них крайне правые тестируют эти ценности на прочность. И Европа переживет этот кризис только в том случае, если не откажется от своих свобод.
Борясь с терроризмом, нельзя даже думать об ограничении или отмене основополагающих европейских принципов. Это не защитит Европу, а превратит ее в подобие того мира, откуда терроризм выходит. Организаторы терактов как раз и хотят, чтобы Европа сама себя уничтожила. Вместо этого надо помогать мусульманским странам, и по мере роста их экономики терроризм станет невозможным.
Простым стремлением развивать инфраструктуру экономику России не поднять. Главное — снижать отпугивающие бизнесменов риски, решить проблемы с правоприменением, защитой инвесторов и необходимостью низких ставок по заемному капиталу. Таким образом, не инфраструктура создает инвестиции, а инвестиции создают инфраструктуру.
Несмотря на теракты в Париже, Европа не поменяет своей идеологии и останется такой, какой и была. Но Франция теперь должна что-то предпринять на Ближнем Востоке. И ее сотрудничество с РФ — пусть тайное — должно усилиться: у нас — общий враг, и РФ тоже не полностью защищена от подобных терактов (хотя наши спецслужбы гораздо меньше деликатничают с мусульманами и легче выявляют радикалов).